Закат
20:30
До Йом Кипур осталось
4 дня
05.07.2014
27 Нисан
Элула
Закат
16:25
До Yom Yerushalayim
осталось 1 день
Михаил Барановский

02.01.2017
14:18

Ерунда




Еврейская мама – это уже давно идиома, фразеологизм или, как сейчас принято говорить, мем. А что же еврейский папа?

О нем не слагают легенд, не рассказывают анекдотов. В тени еврейской мамы его не видно и не слышно. Есть ли вообще такой культурный феномен или еврейский папа ничем не отличается от всех прочих пап?

Михаил Барановский – известный сценарист, писатель и драматург, а так же автор популярной серии книг «Я воспитываю папу» – до некоторой степени свидетельство реального существования этого подвида пап в объективной семейной реальности. И хотя в диалогах отца и сына напрямую еврейская тема практически не всплывает, чуткое читательское ухо и наметанный библиофильский взгляд без особого труда обнаружат характерные национальные черты. При этом еврейский папа вовсе не замещает еврейскую маму, а создает ей достойную антитезу. Автор любезно предоставил нам право первой публикации нескольких рассказов из еще не вышедшей третьей книги серии «Я воспитываю папу».

 

У меня в кармане штанов дырка. Раньше она была совсем ерундовой, и я не обращал на нее особого внимания. Потом в нее стали проскальзывать монетки. Они падали на землю или оказывались в носке. А сегодня с грохотом провалились ключи.
– Надо что-то с этим делать! – говорю папе, вывернув карман и демонстрируя дыру.

Папа вздыхает, берет нитки, иголку, садится на стул, и пододвигает меня к себе, чтобы удобнее было зашивать. Слюнявит конец нитки, вдевает его в иголку и командует:
– Повернись к свету!

Стою над ним, наблюдаю, как губы поджимает и сопит от усердия.

– Мог бы и сам зашить, – ворчит. – Это совсем несложно.
– Сложно, – говорю.
– Тебе всё сложно. Тебе и постель свою убрать сложно, а посуду помыть – вообще подвиг…
– У тебя это лучше получается.

– Ты должен очень многому научиться, – не обращает внимания на мои слова, – потому что, чем больше сам умеешь, тем меньше зависишь от обстоятельств и других людей.
– От каких еще людей? – спрашиваю. – От тебя, что ли?
– От меня… – отвечает, – … от сантехников, например. Вот мы, когда раковина засоряется, что делаем?
– Сантехника вызываем, – отвечаю.
– Именно! А могли бы сами купить вантуз и прочистить. Вантуз стоит не больше ста рублей, а сантехнику мы последний раз пятьсот заплатили.

– Можно было пять вантузов купить! – в уме вычисляю.
– Зачем нам пять вантузов? – спрашивает.
– Чтобы больше никогда не вызывать сантехников!
– Так-то оно так, – говорит. – Пять вантузов – это здорово конечно, но у нас уже зависимость, понимаешь? Даже, если у нас будет пять вантузов, мы все равно будем звать сантехника.
– Это еще почему?! – удивляюсь.

– У нас руки опускаются, когда раковина засоряется. Потому что мы не верим в себя.
– Я верю! – отвечаю. – В тебя – верю! Нету у тебя никакой зависимости от сантехника!
– Спасибо, Марик, – он мне говорит. – Да и где нам хранить пять вантузов? Все шкафы у нас забиты разной ерундой.

– Давай выбросим разную ерунду, – предлагаю, – и вместо разной ерунды положим туда вантузы.
– То есть, пять вантузов для тебя важнее?
– Чем что?
– Чем разная ерунда.
– Ну, если это ерунда, то конечно!

– Как же она там появилась? – перестает карман зашивать, и смотрит на меня, как будто это я весь дом ерундой завалил.
– Откуда я знаю? – отвечаю. – Это же, в основном, твоя ерунда!
– Видишь ли, Марик, все дело в том, что когда-то эта ерунда не казалась ерундой, вот, как сейчас тебе эти пять вантузов. Но шли годы… – тут он делает паузу, и я прямо чувствую, как проходят годы– … и эта как бы не ерунда превращалась в полную ерунду.

– Так всегда бывает? – спрашиваю. – Всё со временем превращается в ерунду?
– Нет, конечно, – говорит. – Но очень многое. Никогда наверняка не можешь сказать, что превратится в ерунду, а что – нет.

– Мне кажется пять вантузов – это не ерунда, – настаиваю.
– Это ты сейчас так думаешь. Но твои представления могут измениться. И через год вполне может показаться, что пять вантузов – это полная ерунда. Ты достанешь их из шкафа и выбросишь. И вместо них засунешь туда какую-то другую, новую ерунду. Поверь! Я этим всю жизнь занимаюсь… И дело не только в вантузах. Вот, скажем, сколько раз я нервничал и переживал из-за какой-то ерунды, как потом выяснялось. И так без конца, – тут он заканчивает карман зашивать. – Готово!

– Хорошо, – говорю, – так что с вантузами делать будем?
– Давай ничего не будем делать? – предлагает.
– Ты же сам говорил, что лучше всё самому уметь, чтобы ни от кого не зависеть.
– Ну, – задумывается, – может иногда лучше от сантехника зависеть, чем хранить пять вантузов в шкафу? Потому что, кроме сантехников, есть еще, к примеру, электрики. Если и от них не зависеть, то надо закупать выключатели, розетки, провода и прочую ерунду. И где ее, спрашивается, складировать? Это тебе не нитка с иголкой. Или вот эти… Как их? Моляры и штукатуры…

Я говорю:
– По моему, мы сейчас обсуждаем какую-то ерунду.
– Так и есть, – соглашается папа.
– Давай о чем-нибудь другом поговорим, – предлагаю. – Ну, о какой-нибудь другой ерунде.

1/6
1

Евреи Киевской Руси были свободными людьми

Древнюю Русь в средневековых еврейских источниках называли Ханааном

55

Рэпер Дрейк стал рекордсменом Billboard Music Awards

Канадский рэпер еврейского происхождения Дрейк установил рекорд Billboard Music Awards по числу наград

59

Под Днепром откроется летний «Бродячий университет» для старшеклассников

Школа называется «Бродячий университет: экспедиция к истокам» приглашает участников