Календарь
Календарь
Недельная глава:
Ваигаш
Община 29 Сентября 2015, 10:18

74 года трагедии в Бабьем Яру: Каждая четвертая жертва Холокоста — из Украины

время Время прочтения: 9 мин.
74 года трагедии в Бабьем Яру: Каждая четвертая жертва Холокоста — из Украины

Борис Забарко — глава Всеукраинской ассоциации евреев, бывших узников гетто и нацистских концлагерей. В раннем детстве пережил ужас Холокоста, будучи узником Шаргородского гетто. После войны окончил исторический факультет Черновицкого государственного университета, работал ведущим научным сотрудником Института истории Национальной академии наук Украины и Института мировой экономики и международных отношений. Лауреат премии Национальной академии наук Украины, автор и составитель ряда книг и публикаций, посвященных сохранению памяти о Холокосте.

Разговоры о возведении на территории Бабьего Яра мемориального комплекса ведутся уже много лет. Что должно быть там построено?

В Бабьем Яру должен быть мемориал памяти жертв Холокоста. Кроме того, так как это интернациональная могила, должно быть место для освещения памяти жертв нацизма разных национальностей.

Ведется разговор о создании аллеи Праведников народов мира, Украины и Бабьего Яра. В некоторых странах еврейские организации выступают против создания таких аллей на местах гетто или расстрелов. Сложилось мнение о том, что это место должно быть в Бабьем Яру. Но это нужно делать как можно быстрее. Людей, которые спасали евреев, рискуя своей жизнью, как и самих жертв Холокоста, остается все меньше и меньше. Очень бы хотелось, чтобы еще при их жизни эта аллея была создана.

Вся эта работа не должна ложиться только на еврейские плечи. Это общеевропейская, общеукраинская трагедия, поэтому в подготовке и строительстве музея должны участвовать государство, вся украинская общественность. Эта трагедия произошла на территории Украины, здесь погибли евреи — дети Украины. Погибли в том числе и от рук украинских коллаборационистов. И спасали евреев, рискуя собой, тоже украинцы. Все это говорит о том, что эта катастрофа касается не только евреев — это трагедия государственного масштаба. Государство должно построить музей Бабьего Яра и государственный музей Холокоста.

Каждая четвертая жертва из шести миллионов погибших евреев — жертва из Украины. Во всем мире не было ни одного места, в котором бы за день уничтожили столько евреев, как у нас в Бабьем Яру. Дело не в количестве, а в том, что здесь была уничтожена целая община большого европейского города, начался тотальный расстрельный Холокост европейских евреев.

Как, по-вашему, строить разговор о памяти о Бабьем Яре с жителями города? Сегодня там парк, который абсолютно не похож на место трагедии, да и кроме памятников об этом ничего не напоминает…

Этот разговор должны вести не активисты еврейских организаций. Эту работу должна делать городская интеллигенция, городская власть и вся общественность. Мы высоко оцениваем роль, которую играет недавно созданная Ассамблея национальностей Украины. Если мы совместно будем отстаивать наши права и говорить о таких вещах, то наших противников станет намного меньше.

Вспоминая школьный курс истории, удивляюсь тому, что история Бабьего Яра тогда вместилась в половину параграфа. Возникает ощущение, что Украина стесняется этой темы…

Украина «стесняется» не так этой темы, как упоминания об истинных жертвах трагедии. И началось это после освобождения Киева советскими войсками, когда приступили к определению ущерба и описанию последствий оккупации. ЦК КП(б)У назначил специальную комиссию. Затем работали представители Чрезвычайной Государственной Комиссии (ЧГК) по установлению злодеяний захватчиков и их пособников.

В проекте раздела о событиях в Бабьем Яру говорилось: «Гитлеровские бандиты произвели массовое зверское истребление еврейского населения. Они вывесили объявление, в котором всем евреям предлагалось явиться 29 сентября 1941 года на угол Мельниковой и Доктеревской улиц, взяв с собой документы, деньги и ценные вещи. Собравшихся евреев палачи погнали к Бабьему Яру, отобрали у них все ценности, а затем расстреляли». Но далее началась сложная процедура согласования в руководстве коммунистической партии. После «редакционных замечаний» Александрова, Щербакова, Лозовского, Молотова, Вышинского, Шверника и Хрущева, текст документа выглядел совсем по-другому. «Гитлеровские бандиты» уже не производили «массового зверского истребления еврейского населения». Они лишь согнали «29 сентября на угол Мельниковой и Доктеревской улиц тысячи мирных советских граждан». Дальше — в том же духе: «собравшихся евреев» упоминать не надлежало, остались лишь просто «собравшиеся». Новый текст гласил: «Гитлеровские бандиты согнали 29 сентября 1941 года на угол Мельниковой и Доктеревской улиц тысячи мирных советских граждан. Собравшихся палачи повели к Бабьему Яру, отобрали у них все ценности, а затем расстреляли».

Так документально можно считать установленным «рождение» на уровне ЦК ВКП(б) официальной версии всех будущих упоминаний — или, точнее, не-упоминаний об уничтожении евреев. Отныне нужно было писать только о «мирных советских гражданах» или «гражданах стран Европы». Даже в отчете об Освенциме, 90 процентов жертв которого были евреями, слово «евреи» употребили только один раз.

Мы ждали, что, когда здесь, в независимой Украине, будут помнить о событиях Второй мировой войны, обязательно уделят внимание и еврейскому аспекту трагедии. Соответственно и тем людям, которые помогали и спасали евреев. Ведь если не говорить о евреях, то не выйдет говорить и о тех благородных и порядочных украинцах, которые в обстановке террора и репрессий нацистов и их приспешников, часто рискуя собственной жизнью и жизнью своих близких, приходили на выручку евреям, выявляли сочувствие и доброту, предотвращали еврейские погромы, сообщали о грозящих расстрелах, переправляли в партизанские отряды и в те некоторые районы Транснистрии, где положение евреев было в определенное время несколько безопаснее, приносили еду в гетто, прятали евреев в своих домах, изготавливали для них фальшивые документы и т. д. и т. д.. Даже в страшную годину они отстояли честь и достоинство народа.

До недавнего прошлого у нас было не принято вспоминать о них. Может быть, потому, что мужество этих людей — укор пассивным, доказательство, что и во мраке Холокоста можно было сделать другой выбор, кроме бессловесного подчинения преступному режиму или сотрудничества с ним, и оставаться порядочным человеком. Василий Гроссман в предисловии к «Чёрной книге» назвал их поступки «вечными неугасимыми звёздами разума, добра, гуманизма» среди «чёрных туч расового безумия».

При этом, если создавать Музей и делать его содержание честным, то мы должны признать, что без коллаборационистов, строивших свои планы на перспективе победы нацистской Германии, без местных полицаев, которых немцы использовали для организации и непосредственного участия в погромах, грабежах и убийствах еврейского населения, без антисемитской пропаганды, без антиеврейских карательных акций боевиков, без доносительства и выдачи евреев (бывший начальник службы безопасности в Киеве Шумахер, давая показания после войны, отметил, что в его ведомство поступало столько доносов о прячущихся в городе евреях, что служащие не успевали на них реагировать), нацистам не удалось бы добиться таких ошеломляющих «успехов» в осуществлении человеконенавистнической программы «окончательного решения еврейского вопроса» Это было в нашей драматической истории. И не приведи Господи, чтобы это повторилось.

Может быть, отмечают западные СМИ, мемориала Бабьего Яра до сих пор не существует именно поэтому.

Вы посвятили последние двадцать лет работе над книгами, которые призваны сохранить память о Холокосте. Что было самым сложным в сборе материалов и процессе записи слов переживших?

Людям очень тяжело возвращаться в свое трагическое прошлое. Когда мы только начали в 1993 году записывать эти истории на диктофон, нам даже приходилось вызывать «скорые»...

Потом, когда я получал письма с воспоминаниями, на этих листах были следы слез. Некоторые письма заканчивались словами: «Извините, Борис Михайлович, нет больше сил об этом писать…». Я до сих пор не могу забыть, насколько тяжело людям было говорить об этом.

Вы были узником гетто в Шаргороде, городе с удивительной еврейской историей, с одной из древнейших в Европе сохранившихся синагог. При этом в Шаргороде несколько раз случались трагедии — погромы Хмельницкого, гайдамаков, но евреи все равно возвращались в город. Сегодня евреев в Шаргороде практически нет. Город потерял еврейское присутствие навсегда?

Я думаю, что, к сожалению, этот город перестал быть еврейским. Мне тяжело и горестно об этом говорить, но все то еврейское, которое было в Шаргороде, уже никогда не вернется туда.

Синагога есть, а евреев в этой синагоге нет. Меня пригласил Борис Мафцир из Яд Вашема, он делает документальный фильм о Холокосте в Транснистрии, и попросил меня показать мой дом. Я не мог не то что найти свой дом — я не узнал свою улицу. Улица была частью гетто, а сейчас там нет ни одного еврея, ни одного еврейского здания.

Двадцатый век был одним из самых кровавых в истории человечества. При этом исследователи геноцидов говорят о том, что двадцать первый век может стать не менее трагичным…

К сожалению, мы являемся свидетелями тех противоречий, которые и приводили к геноцидам в прошлом. Мне кажется, что те миграционные процессы, которые сейчас происходят, все эти события в странах Магриба, ненависть одних к другим не вызывают положительных прогнозов.

Трудно определить, что будет дальше, в том числе и на территории бывшего Советского Союза, и на территории Украины.

Какие послания будущим поколениям может дать человек, который пережил одну из самых страшных трагедий в истории человечества?

Людям нужно научиться выполнять один из самых важных заветов еврейских мудрецов — поступать с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

Остальные слова, вот эти «Никогда больше» — это хорошие пожелания, но они, к сожалению, не оправдывают себя.