Время
Закат
Календарь
Календарь

Глядя на детей репатриантов понимаешь – их родители сделали правильный выбор!

Глядя на детей репатриантов понимаешь – их родители сделали правильный выбор!

picture

// Материал публикуется в партнерстве с Еврейским Агентством Филиал «Сохнут-Украина»//

 

Ваша алия была идеологической – вы боролись за свои права и пострадали за эту борьбу. Сегодня люди едут за комфортом. Станет ли эта волна алии менее приспособленной к жизни в Израиле и менее лояльной к государству?

Я не совсем согласен с вашей концепцией. Во всех волнах эмиграции процент людей, готовых пойти в тюрьму за то, чтобы уехать в Израиль, был очень небольшим. При этом подавляющее большинство ехали, потому что верили – там им будет лучше, чем здесь. Это совершенно естественный мотив, в нем нет ничего постыдного.

Это можно говорить и об алие из Марокко, и об алие из Румынии, и о нашей волне репатриации. В девяностые годы, когда упал «Железный занавес», было много людей, которых по приезду в Израиль почему-то называли «колбасной алией».

Если сегодня смотреть на детей репатриантов, которых так называли, то нельзя сказать, кем были их родители. Нет никаких отличий между детьми диссидентов и тех, кто приехал в Израиль за лучшей жизнью. Глядя на детей всех репатриантов понимаешь, что их родители сделали правильный выбор. Подавляющее большинство израильтян довольны той страной, в которой они живут. Поэтому я не боюсь того, что люди, которые едут сегодня, выбирают этот путь из более прагматичных мотивов, чем те, кто ехал вчера.

picture

В одной из своих книг Эфраим Савела описывает захват холла здания центрального телеграфа в Москве группой советских евреев в 1971 году. Эта история описывает эмоции людей, которые бросили вызов государственной машине. Что вы ощущали, когда вели свою борьбу?

Он описывает события 1971 года, а я присоединился к движению сопротивления в конце 1972 года и участвовал в нем вплоть до своего ареста в 1977 году. Борьбу приходилось вести практически каждый день, группа была маленькой, нас ведь было всего пару десятков человек.

Центральный телеграф – очень удобное место. Он был открыт 24 часа в сутки, поэтому туда можно было прийти в любое время и отправлять телеграммы по всему миру, в ООН, президенту США. И при этом проводить сидячую забастовку.

Были и более драматические акции. К примеру, десять евреев выходят к библиотеке имени Ленина, и в течение пяти минут держат над головами плакаты с требованием разрешить выезд евреев в Израиль. Почему участников демонстрации только десять? Потому, что чем больше людей знают об акции, тем больше шансов, что о ней знает и КГБ. Почему только 5 минут? Потому, что это время можно было простоять до ареста - если КГБ не узнал об акции заранее. Двух моих друзей арестовали на такой демонстрации и отправили в Сибирь на пять лет. Спрашивается, какой смысл? Простоять пять минут и потерять свободу на пять лет?

А смысл был в том, чтобы правильно организовать дополнительные факторы. Это была моя работа. До акции нужно было встретиться с иностранным журналистом, причем под неусыпным надзором «хвостов» из КГБ. Встречи зачастую проходили там, где власти селили иностранных журналистов – это были два отдельных дома. Затем начиналось самое интересное: мне нужно было передать журналисту информацию о предстоящей демонстрации, при этом сделать это так, чтобы гебешник, стоящий рядом, не понял, о чем речь. Для этого нами были выработаны коды, которые согласовывались через иностранных туристов.

picture

И вот, приходит журналист на демонстрацию, смотрит на арест десяти демонстрантов, который происходит максимум через пять минут. Передает информацию об этом в свое издание – и уже на следующий день сотни тысяч евреев по всему миру устраивают демонстрации, обращаются к своим сенаторам, требуют от своих правительств надавить на Советский Союз, чтобы он выпускал евреев в Израиль. Сенаторы проводили резолюции, которые связывали интересы Советского Союза с нашей судьбой. Так строилась наша многолетняя борьба, которая в итоге завершилась победой.

В этой же книге описана история о женщине, которая в борьбе добилась разрешения на выезд, но спустя короткий период времени вернулась обратно в СССР. Сегодня тоже происходят похожие вещи, некоторые репатрианты возвращаются в страны исхода, другие переезжают из Израиля в более развитые страны. С чем это связано?

Что касается того конкретного примера, я не уверен, что знаю, кого он имел в виду. Возможно, это жена полковника Давидовича из Минска. После того, как он умер, она и дочка уехали из Израиля. Его дочка выступала у меня на процессе в качестве свидетеля, как доказательство того, что евреи не хотят уезжать в Израиль. Но таких случаев было очень немного. Возможно это было заранее организованно КГБ, а может людям было просто тяжело.

Я скажу так, в нормальных условиях подобное решение не может быть проблемой. В свободном мире подобное поведение – естественное явление. В девяностых годах в Израиль приехали 1.100.000 человек, примерно десятая часть этих репатриантов позже эмигрировали в США, Канаду, Австралию. Это нормальный процесс для свободного государства, которым является Израиль. Факт возможности свободного выбора – это хорошо. Но еще лучше, что подавляющее большинство репатриантов по сей день живут в Израиле.

Израиль – уникальное место для любого, кто хочет влиять на будущее еврейской истории. С другой стороны, это место не для каждого, есть люди, которые выбирают себе другие места для жизни по разным причинам. Для этого человек и наделен свободой воли.

Какие вещи вам было важно изменить, когда вы пришли на руководящую должность в Сохнуте? Какая цель этой организации кажется вам наиболее важной?

Когда я пришел, я сказал о том, что наша главная задача – укрепление общемировой еврейской семьи. На мой взгляд, есть опасность того, что мы разбегаемся, делимся на разные группы внутри одного народа. Мы должны быть единой семьей. Вторая цель – укрепление национального самосознания, через личную связь каждого еврея в мире с еврейской историей, еврейской общиной и государством Израиль.

picture

Я отменил все перегородки, существовавшие в нашей организации между отделом алии, отделом образования, подготовкой посланников. Ведь все эти подразделения – часть одной и той же задачи. Чтобы было больше алии, нужно больше евреев, которые чувствуют свою связь с еврейским народом и Израилем. Это же нужно и для противостояния ассимиляции и эффективной защиты Израиля на международном уровне. Все связано между собой и сводится к одному.

Число посланников сократилось, но, с другой стороны, теперь каждый из них занимается и алией, и образованием, и культурой, и всеми другими задачами.

Мне удалось снять перегородки и создать единую спираль жизненного опыта, который получает человек в наших лагерях, школах, студенческих программах, на Таглите и во время алии. Каждый может выбрать сам, на какой ступени ему остановиться, мы же должны предоставить человеку этот выбор.

На Западе антиизраильские настроения растут даже в среде еврейских общин, среди молодых евреев. Эти люди осуждают политику Израиля, выступают против определенных решений. Нужно ли с этим бороться и как это делать?

Эти люди относятся критически к какой-то части израильской политики. Я не знаю ни одного еврея в Израиле, который бы не относился критично к какой-то части израильской политики.

picture

По программе МАСА в Израиль приезжает большое количество молодых евреев. Я очень люблю с ними общаться. Есть крайне левые, крайне правые, религиозные и светские… Эти ребята очень сильно укрепляются в своих взглядах после пары месяцев в Израиле, при этом неважно, какой направленности были эти взгляды. Почему укрепляются? Потому что в Израиле легко найти авторитетный голос, который говорит о том, о чем думают эти молодые люди. При этом и правые, и левые называют Израиль своим домом, что тоже показательно…

Укрепление еврейской идентичности не связано с политическими взглядами евреев. Нам нужно укреплять связь людей с историей, общиной, традициями и Израилем. И тогда критиковать будут не государство целиком, а только те или иные политические решения.

Подробнее о процессе репатриации в Израиль читайте здесь

 

Община