Календарь
Календарь
Недельная глава:
Ноах
Община 27 Июня 2017, 15:44

Израиловка: Часть 2

время Время прочтения: 5 мин.
Израиловка: Часть 2

Чувство, которое в России меня буквально не покидало. Когда-то давно я работал в молодежной газете в отделе культуры и вел рубрику «Встречи для вас».

Однажды меня вызвал замредактора к себе в кабинет.

Закрой дверь, - сказал он, когда я вошел.

– Слушай, про кого ты пишешь?

– Как? - сказал я. - Ну, актеры, режиссеры…

– Нет, - сказал он, - это понятно.

– Ну? - сказал я.

– Ну, - сказал он, - а фамилии, фамилии?

– Ну, - сказал я , - Высоковский…

– Так, - сказал он, и зажал палец.

– Э…Коган, - сказал я.

– Так, - сказал он, и зажал второй палец.

– М-м-м…Агранович, - сказал я.

– Так! - воскликнул он, и зажал третий палец. - Понимаешь?

– А-а-а, - сказал я, - понимаю. – Понимаешь? - сказал он. - Я же не говорю, что вообще не надо. Ну хотя бы чередовать.

Нет, в Израиле такого ощущения, что кругом одни евреи, нет. Можно смело чередовать. Не знаю, как и зачем, но, по-моему, можно. Более того, тебя здесь тоже не считают евреем. Один думает, что настоящие евреи живут в Эфиопии. Другой уверен на все сто, что всем евреям евреи из Марокко. И так далее.

На заводе, где работает мой родственник Вова, трудится интернациональный еврейский коллектив: марроканцы, эфиопы, ашкенази… Дело в том, что Вова всю жизнь ел бутерброды с сыром и колбасой, и в Израиле он не делает исключения. Вова всенародно кладет в питу сыр и колбасу.

Марроканцы кричат ему: «Ле кошер!» («Не кошерно!»). Вова отвечает в лучших традициях отечественной публицистики: «Ел, ем и буду есть!» Марроканцы кричат ему: «Лех ле Руссия!» («Убирайся в Россию!»). Вова им: «Лех ле Марокко!» И так каждый день.

Евреями не рождаются. Евреями становятся. Вова, видимо, евреем не станет уже никогда.

– Глянь, - говорит он, тыча пальцем в идущего по тротуару негра в национальной эфиопской одежде. - Глянь, глянь, - говорит Вова, хохоча, - еврей, мать его!

– Сколько можно читать одно и то же? - говорит Вова. – Нет, ты мне скажи?

– Чего?

– Чего-чего! Тору! Всю жизнь читают одно и то же. Уже наизусть можно было выучить. Нет, читают. Каждый день, представляешь? Кипа у них вместо партбилета, - говорит Вова. - Чуть выше начальника цеха - обязательно с кипой.

Вова считает, что Израиль - тот же Совок и упорно называет его Израиловкой.

В первый день моего пребывания в Израиле Вова повез меня на своей машине по вечернему Тель-Авиву – показать город. Всю дорогу он молчал. Мы проезжали какие-то культурно-исторические памятники и достопримечательности: Вова был нем, как рыба. И вдруг он заговорил:

– Посмотри направо. Там, за каким-то забором из сетки-рабицы виднелось ничем не примечательное одноэтажное строение коробкообразной формы.

Вова, интригуя, держал паузу.

– Ну? - сказал я.

– Электротехнические склады, - со знанием дела пояснил он.

Хорошо, пусть даже очень плохо: сесть в каком-нибудь кафе на солнышке, заказать каппучино и чего-нибудь сладкого, смотреть, как проходят мимо люди с «лицами еврейской национальности». Пусть рядом играет на скрипке какой-нибудь оле хадаш из Питерской консерватории. И улицу метет профессор с утонченными чертами лица с кафедры психологии Ростовского университета. А ты сидишь и потягиваешь каппучино из трубочки, и мысленно переводишь рубли в шекели, шекели в доллары, доллары - в машканты, машканты - в относительно дешевые квартиры в Бат-Яме. Почему-то все время что-то мешает получать удовольствие.

Наверное, все-таки проблема выбора: один раз уехать или сто раз услышать, покупать сейчас, когда денег нет, или потом, когда денег не будет, работать там, где нет жилья или жить там, где нет работы… Неужели вся жизнь пройдет вот так мимо, как «лица еврейской национальности»?

В Иерусалим мы поехали в шабат и пошли к Стене Плача.

– Напиши записочку с каким-нибудь желанием и воткни в щель между камнями, - говорит Вова, - оно и исполнится.

– На каком писать? - спрашиваю. - На русском?

– Можешь на иврите, - шутит Вова.

– В том-то и дело, - говорю.

– В чем? – Вряд ли еврейский бог читает на русском языке.

– Ерунда. На то он и бог. Так всегда бывает в ответственный момент.

В голове полная неразбериха. Представился случай попросить и быть услышанным. А чего просить - не знаешь.

Вова строчит что-то на обрывке русскоязычной газеты.

– Давай-давай, - торопит он меня, - сочиняй.

– Вов, - говорю, - бог просил тебя не есть мясного с молочным. Ты его послушал? Он просил тебя сделать обрезание, ходить в синагогу, соблюдать субботу. Ты забил на все его просьбы. И ты думаешь, что теперь он все бросит и скажет: «Ох, *ля, Вовочка просит - надо сделать!»?

Целый день мы мотались по жаркому Иерусалиму. От гробов - к гробницам, от гробниц - к усыпальням, от усыпален - к могилам. И всюду толпы, и всюду жизнь. Вспомнил, как однажды у свежей могилы, в Ростове-на-Дону некая дама утешала рыдающую вдову:

– Посмотри, какой хороший участок. Посмотри, как тут все обжито.

О наблюдениях нового репатрианта Михаила Барановского ситайте также "Изриаловка. Часть 1".