Календарь
Календарь
Недельная глава:
Ваигаш
Община 06 Ноября 2015, 12:26

Михаэль Розенфельд: Мы не можем строить «еврейскую Швейцарию» — страну, как у всех

время Время прочтения: 10 мин.
Михаэль Розенфельд: Мы не можем строить «еврейскую Швейцарию» — страну, как у всех

Михаэль, ты – раввин достаточно молодой общины. Кто такой раввин для молодежи? Друг? Товарищ? Наставник? Кем ты себя видишь?

Я бы хотел, чтобы это было так, но это не так. Есть Мидраша Ционит – молодежная организация, а есть сама община, которая по факту состоит из людей среднего возраста. На шаббат приходят и те, и другие. Состав общины меняется, люди уезжают в Израиль – это хорошо. Мы пытаемся помогать им уже там – в этом наша цель.

Раввин для молодежи – это все вместе. Я не вижу себя раввином, который спускается сверху. Честно сказать, я не уверен, что здесь есть такие люди, которые могут спустится сверху и показать что-нибудь невероятное. Мне кажется, здесь нет людей такого уровня.

Мы учимся вместе. Я делюсь тем, что знаю, при этом слушаю людей. Если могу что-то посоветовать или рассказать – говорю. Но это не значит, что я прихожу и учу их истине. Мы раскрываем темы вместе.

Какую общину ты ожидал увидеть, когда ехал сюда?

Я был здесь несколько раз, поэтому я знал, какая община здесь. Я работаю с молодыми людьми лично, приглашаю их лично. Моя цель – больше проектов, которые могут привлекать людей и создавать движение Мидраши. Я хочу собрать людей, которые ищут адекватный иудаизм.

Адекватный иудаизм? Что это?

Это не только изучение ритуалов, которые нужно совершать, и не только тот Бог, который находится где-то там. Это не тот иудаизм, в котором человек делает странные для себя вещи, особенно если он не знает, зачем он их делает. Конечно, это все важно, но суть иудаизма не в этом.

Иудаизм должен отвечать на те вопросы, которые рождаются у человека в его повседневной жизни. Вера не должна вытаскивать человека из реальности в какой-то мистический мир, она должна соответствовать тому месту, в котором находится человек. Кроме того, иудаизм должен соответствовать ценностям человека. Эта точка – старт для духовного поднятия человека. После этого можно углубляться и знакомиться с иудаизмом.

Исходя из твоего ответа, рождается вопрос о типах прихожан. Современные прихожане большинства синагог делятся на несколько типов – полностью соблюдающие (как первый тип), частично соблюдающие и несоблюдающие, условно садящиеся в метро после седера на Рош-а-Шана. Вопрос – что лучше, совсем не ходить в синагогу или быть третьим типом?

Третий тип – основной наш контингент. Поэтому очевидно лучше так, чем никак. Любая связь с иудаизмом – хорошо. Не мне судить. В Украине я работаю с людьми, которые меняют свой духовный уровень, которые преодолевают бОльшие трудности, чем я. Может быть, они соблюдают меньше чем я, но делают для этого многое, им нелегко. Я не в праве никого судить.

Это скорее вопрос о том, может ли иудаизм стать современной жизненной философией, а не религией? Не станет ли отказ от культа отходом от корней для таких людей?

Иудаизм это и так не совсем религия. Ничего похожего в мире нет, поэтому определить, что такое иудаизм, тоже сложно. С одной стороны, это похоже на национализм, но тоже не тот, каким мы привыкли его видеть. Мы не отрицаем право народов самим решать, как им существовать и поступать. Аврааму было сказано, что через него придет благо для других народов, а не наоборот.

В иудаизме есть все, и религия тоже внутри него. Не секрет, что евреи выполняют религиозные обряды. Но религия отвечает на вопрос о том, как человеку подняться на другой уровень духовной чистоты. Это хорошо и правильно, я этим тоже занимаюсь, я в это верю. Но это не отличительная черта иудаизма, все религии занимаются этим вопросом, отличаются только ответы.

Вопрос иудаизма в том, как сделать лучше не себя, а весь мир. Как сделать политику более моральной, как жить без войн, как наладить экономику. Это не те вопросы, которые рассматривают те религии, которые мы знаем. А иудаизм поднимает эти темы, с этого он и начинается. ТАНАХ говорит с нами на эти темы. Но важно понимать, что когда у евреев нет своего государства, иудаизм – это только религия.

Исходя из этого, цель иудаизма – знакомство человечества с Богом и моралью. В таком случае мне как еврею достаточно того, чтобы я себя соотносил с этой моралью – почитал «Пиркей Авот», жил согласно десяти заповедям. Но, выходит, что я могу и не соблюдать. При этом, тебе как раввину этого явно недостаточно…

Мораль – это не только то, что не позволяет человеку вредить обществу. Мне кажется, что наличие этой морали подводит человека к начальному уровню, к нулевой отметке. Когда морали нет, человек находится ниже нуля.

Мы хотим возвысить человечество и человека. Мораль – часть иудаизма, основой которого является вера в единого Бога. Поэтому недостаточно принимать мораль, не относя себя ко Всевышнему, не взаимодействуя с другими составляющими иудаизма.

Как, по-твоему, изменилась социальная функция раввина за последние века?

В мире изменилось одно, в Украине изменилось другое. Начнем с того, что двести лет тому назад все еврейские мудрецы были раввинами. У хасидов чуточку иначе, ребе – это не совсем раввин. К примеру, Любавический ребе не написал книгу по галахе. Он был великим человеком, но не выпускал книг по этой теме.

Двести лет назад духовными лидерами были раввины – глава общины какого-то места. Они отвечали на галахические вопросы и преподавали Тору. За последние двести лет картина изменилась: лидерскую роль взяли на себя хасидские цадики и главы иешив в литовском мире. Уникальность цадиков в их духовном взаимодействии с их общинами, а лидеры иешив начали заниматься глубинным изучением Талмуда, а не отвечать на вопросы прикладного иудаизма.

В Украине совсем иначе. Раввином хотят видеть не только образованного, а и представительного человека. Но я не обращаю на это внимания, мне важно заниматься с людьми своим делом – изучением Торы.

Символично, что самая новая синагога Киева относится одному из самых свежих направлений иудаизма в мире, а Пинхас Полонский, к примеру, назвал религиозный сионизм самым массовым движением в ортодоксии на сегодняшний день. Что такого предложило миру это направление, что достигло таких высот?

Именно то, о чем я говорю. У нерелигиозного человека и у ультраортодокса одни и те же представления о том, что такое религия. Это Бог, который находится в синагоге. В представлении этих людей, Всевышнего интересует только кошерность той колбасы, которую я ем, а не, к примеру, политическая ситуация в Украине. Так вот, нерелигиозный человек решил в синагогу не идти, а религиозный решил там жить.

Но вопрос в том, как внести Бога в этот мир, вывести его из синагоги. И первым, и вторым этот вопрос не интересен.

Те люди, которые живут полной жизнью, хотят работать, задают вопросы, высказывают сомнения, обычно становятся религиозными сионистами. Может быть скрытыми, но становятся. Эти люди ходят на работу, являются частью окружающего мира и общества. Они встречаются с разными вопросами и сомнениями.

Ко мне в Израиле приходят люди в черных шляпах и начинают исповедоваться в том, что они втихаря стали сионистами. И боятся, чтобы община не дай Бог не узнала, чтобы их не выгнали. Эти ищут мышление, а не только хотят «делать, как нужно».

Как уменьшить раскол между хасидскими течениями, которые выступают против государства Израиль и произраильскими направлениями иудаизма?

Конфликт не самое ужасное, из того что есть. Я встречаю сатмарских хасидов в Киеве, встречаю Натурей Карта… Я говорю о том, что я с ними не согласен. Говорю им это прямо. Но! Важно, чтобы они говорили свою точку зрения, важно, чтобы такие люди тоже были.

Для меня единство еврейского народа – не та ситуация, когда все думают как я. И даже не та, когда каждый имеет право думать так, как хочет. Единство – это когда я хочу, что бы он продолжал быть верным своему мнению, потому что я не смогу выразить свое мнение до конца без него. Истина многогранна, разные люди выражают разные ее грани. Важно, чтобы разные грани истины были высказаны.

Сатмарские хасиды мне как сионисту очень нужны. Они показывают, что нельзя довольствоваться сегодняшним духовным уровнем еврейского народа. Мне как человеку, привыкшему мыслить позитивно, важно напоминать об этом.

Последнее время в Израиле происходят множество терактов. К примеру, на семью в автомобиле совершили нападение, в результате которого шестеро детей остались сиротами. После этого лидеры поселенческого движения выразили идею того, что адекватным ответом террору будет создание еще одного поселения. Не кажется ли тебе, что подобное идея не способствует решению проблемы, а накаляет ее?

Я лично верю в то, что суть не в этом. Борьба не только в том, сколько евреев будет жить в Самарии и Иудее. Важнее понимать то, за что мы воюем. Если мы не будем знать, зачем мы там находимся, нас легко можно будет убрать оттуда, а если мы будем знать это, то убрать нас станет невозможным.

Недавно я общался с одним из прихожан синагоги, он был советником одного из министров времен президента Леонида Кучмы. И он сказал, что Израиль не хочет играть в большие игры, и что это выглядит местечково, мол оставьте нас в покое и все. Это правда, Израиль хочет спокойной жизни. Со времен создания этого государства мы еще не знаем, что такое спокойная жизнь. Это как в мидраше про Яакова, который хотел жить спокойно, но с ним случалась беда за бедой.

Мы не можем строить «еврейскую Швейцарию» — страну, как у всех. Мы должны ответить себе, в чем наша цель. Израильтянин, который не может себе ответить на этот вопрос, к сожалению, находится вне Израиля. Это дарвинистский процесс в духовном смысле.

Эти теракты подталкивают к осознанию альтернативы исламу. Мир ожидает этого от нас. Западный христианский мир сегодня, за исключением более про-израильских американских христиан, переживает кризис идей. Они дошли до пика развития либерализма и демократических идей. Процесс завершен, цель была достигнута, теперь каждый занимается удовлетворением собственных потребностей и желаний. Но у них нет ответа на вопрос, как жить по-другому, а главное — почему наша демократия лучше, чем ваш ислам. Есть кризис осознания себя.

Если мы будем искать ответы на эти вопросы в наших источниках, мы придем к ответу, как должна развиваться наша цивилизация и как сегодня должен выглядеть человек. Очевидно, что не как исламист и убийца.