Время
Закат
Календарь
Календарь

Жена главного раввина Одессы: 20 лет назад мы хотели, чтобы евреи просто пришли в синагогу

Жена главного раввина Одессы: 20 лет назад мы хотели, чтобы евреи просто пришли в синагогу

Беседовать с раввином всегда интересно. А женой раввина еще интереснее! Поэтому журналист JewishNews.com.ua отправилась в гости к ребецн Хае Вольф, супруге главного раввина Одессы и Юга Украины Авроома Вольфа.

Хая, расскажите, пожалуйста, что значит быть ребецн? Что вы делаете?

«Ребецн» в переводе с языка идиш — жена раввина. На иврите это звучит так — «рабанит». Дело в том, что раввин — лицо общины. Он заботится обо всем: он должен пригласить людей в общину, построить синагогу, создать условия, чтобы в синагоге была Тора и молитвенники, свет и вода, отопление и кондиционеры, чтобы было чисто и уютно. Кроме того, если мы воспитываем детей по-еврейски, то общине необходимы детские садики, школа, университет. И все это должно работать. Как супруги мы все делаем вместе, но обязанности, естественно, разделяются. Например, раввин собирает деньги, а я их расходую.

Как в семье…

Да. Раввин руководит общиной, к нему все идут с вопросами по еврейской традиции, законам. Я больше занимаюсь женскими вопросами. Можно сказать, что наша работа включает ряд профессий — мы и организаторы, и воспитатели, и психологи, и свахи. Мы исполняем очень много функций в Одессе, хотя в Израиле это все разделяется. Там есть раввинат, который занимается хупой, разводами и религиозными вопросами. И есть министерство образования, которое решает вопросы образования. В Одессе всем, что касается общины, занимаемся мы.

picture

Сколько длится ваш рабочий день?

24 часа в сутки. Обычно с девяти утра до четырех часов дня я нахожусь в офисе, потом — дома. Но мобильный телефон включен всегда — я на связи с родными, с людьми, с общиной.

Ну а вечером, в кругу семьи вы можете наконец отключить телефон и расслабиться?

Есть вещи, которые решаются именно вечером — например, вопросы миквы. Вечером проходят дни рождения, свадьбы, бар-мицвы, в которых мы стараемся принимать участие. уроки вечерние. Община — это одна большая семья, мы хотим радоваться со всеми, помогать, когда сложно…

А в Шаббат?

В Шаббат мы идём в синагогу, принимаем дома гостей, общаемся. Конечно, мы очень много работаем, но эта работа радует. Мы пришли сюда как посланники Любавичского Ребе, и здесь мы нашли свои корни.

Вы же родились в Израиле?

Да, но 21 год назад, через три месяца после свадьбы, я с мужем приехала в Украину. Вначале жили в Херсоне, а в 1998 году муж возглавил одесскую еврейскую общину.

Вы прибыли в город былой еврейской славы и разрушенной инфраструктуры. За что взялись первым делом?

Мы стали исследовать здание синагоги на Осипова, 21, осмотрели подвал — нам было интересно узнать, была ли там миква. Отремонтировали синагогу. А краевед Александр Розенбойм (к сожалению, он недавно умер), поднял архивные документы и обнаружил удивительные данные. Оказалось, что мой прадед Зуши Фридман был главным раввином в этой синагоге. В ней же работал и мой дед.

picture

Как родители восприняли новость, что вы стали ребецн той самой синагоги, где ваши прадедушка и дедушка работали?

Дедушка, когда мы показали ему видео вноса свитка Торы в синагогу, заплакал. Моя мама сказала, что никогда в жизни не видела, чтобы он так плакал. Даже когда у него пытались забрать детей.

Что это за история?

В 50-х годах прошлого века наша семья переехала в Москву — считалось, что так легче выехать в Израиль. Дедушка не отпускал детей в школу в шаббат, а директор и учителя настаивали, чтобы они в субботу занимались. Один раз дети замотали руку — сказали, что перелом, чтобы не писать в субботу. Другой раз сказали, что заболели. Но это не работало долго, учителя поняли настоящую причину такого поведения. Собрали комиссию, вызвали родителей, чтобы изъять детей из семьи из-за «неправильного» воспитания. Выступали, осуждали, но в конце собрание дедушка взял слово. Он говорил откровенно, от всего сердца и даже пристыдил членов комиссии. И произошло чудо — директор школы перенес принятие решения до следующего раза. А в 1966 году семью отпустили в Израиль.

Большая семья?

Да, 14 детей, всего 50 человек.

То, что семью отпустили — это еще одно чудо?

Можно и так сказать. В тот период Москву приезжали туристы, и власти хотели им показать синагогу без детей. А нет детей — не нужны миквы, школы и т.д. И один раз, когда в синагоге собрались иностранные туристы, дедушка специально туда приехал со своими маленькими детьми. Дед и дети говорили на идиш, молились. Арестовать дедушку не решились — возможно, помешала его публичность. Поэтому власти решили избавиться от семьи другим способом — выпустили в Израиль.

Как дедушку звали?

Аарон Хазан. Причем, имя его жене, моей бабушке — Нехаме Лее — давали именно в нашей синагоге. И спустя много лет в этой же синагоге мы назвали нашу младшую дочь Нехама Лея, сейчас ей 8 лет. Так что, если Сталин думал, что сможет уничтожить всех евреев, ему не удалось. Хотя в Одессе погибли два моих дяди, два брата Фридмана.

picture

Когда они погибли?

В 1938 году. Их арестовали как раввинов, и они исчезли. Сейчас мы нашли документы, по которым видно, что братьев расстреляли через три месяца после ареста. Но семье ничего не сказали, родные продолжали годами отправлять им посылки. Знаете, до революции в Одессе было 83 синагоги и в каждой был раввин. Все синагоги закрыли, раввинов били, мучили и убивали. Мой прадед Зуши Фридман по каждой из уничтоженных синагог держал траур. А потом его сердце не выдержало, и в 1936 году он умер.

Хая, дедушка что-то рассказывал об Одессе?

Дедушка Хазан вспоминал, что 75 лет тому назад, когда моей маме было три года, из трех одесситов двое были евреями. Это был еврейский город, в котором говорили на идиш.

Хая, вы приехали в Украину 21 год назад. Каким было постсоветское бытие в этой стране? Что больше всего поразило?

Странное. Вы помните 90-е годы? В Израиле я привыкла, что в доме есть стиральная машина. А здесь ее даже за деньги невозможно было купить. Родился ребёнок, нужны были памперсы, их не было. Не хватало множества вещей.

Как же молодая девушка справлялась?

Отсутствие стиральной машинки было шоком. Я сказала, что стирать руками я не умею и мне нужна помощь. У нас не было кошерной молочной и мясной еды. Мы восемь месяцев не кушали ни мяса, ни курицы, ни молока, ни молочных продуктов вообще. А помните какие были овощи 21 год назад? Помидоры и огурцы — два месяца в году. Остальное время — картошка, капуста, буряк, морковка. Вот то, что мы ели. И еще я познакомилась с гречкой, и мне она очень понравилась. Я привыкла. Так мы начинали. Я стала учить русский язык, мы открыли школу, где я преподавала иврит. Преподавала на пальцах, на фотографиях, использовала жесты и картинки, а дети учили меня русскому языку. Это были очень хорошие уроки. Через год я уже неплохо разговаривала по-русски.

picture

Хая, какие задачи Вы ставили перед собой 20 лет назад и какие сейчас?

20 лет назад мы хотели, чтобы евреи просто пришли в синагогу, чтобы люди поняли, что им нужна еврейская жизнь. Чтобы были горды тем, что они евреи, чтобы не прятались от этого, чтобы просто познакомились с 613 заповедями. Я не говорю, чтобы исполнили — просто ознакомились. Многие говорят: «Я не верю в Б-га». Они вообще не знают, что такое Б-г. Мы радовались, когда люди стали приходить на шаббат, на праздники, потом отправлять детей в садик, школу. И очень радовались первым свадьбам. Сегодня этого уже недостаточно. Нам недостаточно, что дети поют «Хава Нагила», мы хотим, чтобы они понимали и исполняли заповеди, чтобы свадьбу отмечали по всем законам. У нас есть уроки Торы, Талмуда, Тании, хасидута, а 20 лет назад мы даже не мечтали, что придется преподавать эти книги. Мы не думали, что потребуется открыть колель и хейдер. Это казалось нереальным. Для кого открывать? Теперь люди пришли и попросили, а мы исполняем. Потом потребовалось кошерное мясо, кошерное молоко. Я себе могу сказать: «Нет, ну и не будет». А людям, которые начинают исполнять и соблюдать кашрут, я не могу сказать: «не кормите ребёнка некошерным молоком». Хотя вы видите, что мои старшие сыновья Мендель и Лейвик выросли здоровыми и сильными. А во время беременности я не ела ни молочных, ни мясных продуктов. И мальчики, когда были маленькие, не кушали ни молочные, ни мясные продукты. В лучшем случае мы получали раз в три месяца какую-то курицу. Но мы не кормили детей некошерным питанием и, слава Б-гу, им уже 18 и 19 лет. И у них отличные зубы!

С желанием вкусно поесть сложно бороться.

Я помню, как-то к нам пришли гости и принесли сладости из Израиля, а дети не ели. Они удивились: «Ваши дети не хотят?». Я объяснила, что дети просто не знают, что это такое. Дайте им макароны, яйца отварные. Вот это еда! Моя мама смеялась, когда мы приехали в Израиль. Она спросила детей: «Что вам приготовить?» — А они: «Отварные яйца и макароны».

Хая, какие семейные принципы вы прививаете своим детям?

Мы должны жить ради других. Мы должны подумать о соседе, о ребенке, который сидит рядом за партой. Если она или он что-то не знает, то научить, объяснить. При этом надо понимать, что у ребенка может быть другое мышление. Необходимо принимать человека таким, какой он есть. Мы должны понимать, что мы даем. Сегодня многие ставят своя «я» в центре. Айфон, айпэд — это все «я». А мы говорим — нет, я не в центре. Когда в семье много детей, эгоизм не проходит. Потому что есть одна игра — и ее надо распределить, есть еда — и все надо разделить. Это то, что мне дали в моей семье. Я видела, что мои родители, всегда думали о других. Вне зависимости от того, есть деньги или их нет, у нас были гости. Надо исполнять слова Ребе. У меня в доме звучали слова «Ребе сказал, надо ехать к Ребе». Если не было денег, брали в долг, но к Ребе ехали.

picture

И напоследок не могу удержаться от каверзного вопроса. Хая, а кто в еврейском доме главный?

По Торе вопрос «кто главный?» не стоит. В еврейской семье каждый исполняет свою функцию — так как Вс-вышний сотворил нас разными. Муж отвечает за духовный путь семьи, жена — за атмосферу в доме. Муж выполняет то, что обещал под хупой: кормить и обеспечивать жену. Жена рожает и воспитывает детей, она ответственна за следующее поколение. Мы видим, что во всём мире большинство учителей в школе — женщины, а руководители, министры — мужчины. Мы разные, мы должны ценить то, что имеем, понимать, какие у нас цели, и идти к ним аккуратно и красиво — вместе строить крепкий вечный еврейский дом.

Община