Время
Закат
Календарь
Календарь

Илья Кенигштейн: Когда вы на дне, единственный путь – наверх

Илья Кенигштейн: Когда вы на дне, единственный путь – наверх

Создатель венчурного фонда Hybrid Capital Илья Кенигштейн из тех, кто вернулся в Украину, прожив большую часть жизни в Израиле. Вернулся за возможностями. Сейчас Илья как эксперт и гражданский активист помогает реформам в Украине. Считает, что во время войны и государственных преобразований украинцам может сильно пригодиться опыт Израиля.

В первой части интервью Илья Кенигштейн рассказал о том, как добивался внедрения стандарта 3G в Украине. Продолжая беседу, говорим о возможности повторения здесь израильского экономического чуда.

– А второе направление? Опыт Израиля, инновационная экономика...

Моя мечта – повторить в Украине феномен Израиля. Ведь, по сути, до 1993 года Израиль был почти банановой республикой. Государственные банки, государственная телефонная компания, высокие цены на связь, высокие цены на электричество, высокие налоги, высокие цены на всё.

Так или иначе, кроме экспорта оружия (и апельсинов), в экономике Израиля не было ничего фундаментально-инновационного. Но в конце 80-х - начале 90-х израильское правительство предприняло ряд достаточно революционных программ, одной из которых являлась государственная программа Yozma. Но не только она повлияла на запуск и становление инновационной экономики. Главной государственной инициативой я считаю реализацию научно-технологических теплиц – «хамамот». Во всем мире эта модель получила распространение в виде технологических инкубаторов, но израильский вариант отличался тем, что в теплицы принимали исключительно инновационные проекты, пусть и на разных стадиях. Вы должны были придумать что-то, чего еще не существовало. И это касалось не только информационных технологий, просто в IT всегда был достаточно низкий порог входа. Плюс ко всему, инициатива поддержки инновационных проектов была долгосрочной: в научно-технологических теплицах команды работали год-полтора, получая финансирование, менторство, юридическую поддержку и т.д. А главное – деньги, причем огромные, даже по сегодняшним меркам: тогда можно было получить миллион – полтора – два. В 1993 году это было гораздо больше, чем сейчас.

До алии 90-х в Израиле жило около 4,5 миллиона человек. Среди приехавших из бывшего Союза было много первоклассных специалистов: врачей, инженеров, физиков, ядерщиков и так далее. Интернета тогда не было, поэтому эволюционный рост экономики был не таким быстрым. Можно было за полгода обучить человека языку и гармонизировать его квалификацию с существующей на рынке. И вот, в результате, – высококлассный специалист, готовый работать за небольшие деньги. Многие, возможно, будут спорить со мной, но я считаю, что на становление высокотехнологической отрасли Израиля в значительной мере повлияла алия из СССР.

В результате, только за 2014 год израильские hi-tech компании сделали экзитов на сумму в 14 миллиардов долларов. И каждый год – новый рекорд. Для маленькой страны, находящейся в окружении врагов, – это феномен. Причем я даже не говорю про военные технологии, сельское хозяйство, медицину, биотехнологии, робототехнику, микроэлектронику, нанотехнологии и т.д.

Мне кажется, что украинцы хотят этого всю свою жизнь, но главной помехой этому является лень и коррупция правительства, практически развалившего государство. Теперь уже нет времени ждать, пока будет создана собственная экосистема инноваций, которая в состоянии генерить с нуля первоклассные решения для рынка, необходимо срочно начинать перенимать чужой опыт, особенно если он успешный. Поэтому я и хочу запустить в Украине израильский сценарий развития инновационной экономики.

– В правительстве ли дело? И вообще, должно ли правительство формировать стратегию? Или достаточно либерализировать законодательство – и рынок сам разберется?

Рынок не сможет самостоятельно разобраться там, где отсутствуют элементарные правила ведения бизнеса, а все чиновники поголовно работают за откаты. И не питайте иллюзий относительно полного отсутствия регуляции рынка правительством. Даже в развитых странах, таких как США и Япония, правительство многие вещи довольно жестко регулирует. Желание дерегуляции без понимания глубинных процессов со стороны государства объясняется не иначе как попытка чиновников в очередной раз создать поле для новых коррупционных схем в мутной воде. Задача любого мыслящего государства – создать систему привлечения капитала в страну. Нужны гарантии, что этот капитал будет неприкосновенным. Никакого рейдерства, полная защита. И после этого – не мешать. Не пытаться помочь, не пытаться создать льготы для IT-отрасли – лучше вообще не лезть. Единственное, что правительство может и должно делать – это помогать стартапам, желательно, нематериальными активами. Юридическим консалтингом, например, или предоставлением мест под коворкинг на уровне городских администраций.

– Я сомневаюсь в способности городских властей консультировать стартапы. Не тот уровень экспертизы.

Да, но хотелось бы верить, что рано или поздно это изменится. Не зря Моисей 40 лет водил евреев по пустыне. Я не говорю, что мы должны ждать 40 лет, но какой-то период пройти должен.

Здесь очень много проблем, страна до сих пор дико разрознена. Народ един, но только в каких-то определенных вещах. Самое главное – сохранить культурное, эмоциональное, патриотическое единство. Это то, что было у израильтян, именно в этом израильтяне едины.

У власти же пока нет воли к изменениям. В отношении реформ правительство пока действует весьма избирательно – в основном, оставляя все, как было. Но власть не учитывает одного: если не будет изменений, её сметут, как смели предыдущую, и произойдет это достаточно скоро.

– Возможна ли вообще инновационная экономика в таких условиях?

Да. Как это ни парадоксально, возможна. Во времена изменений, когда не на что больше рассчитывать, ты готов на самоотверженные, порой сумасшедшие поступки. И моя ставка в основном на различные гражданские инициативы, которые очень эффективны, потому что они создают правильные инструменты и говорят, как есть. Не на дипломатическом языке.

Ведь даже самые осторожные аналитики говорят, что если в течение трех месяцев не будет никаких изменений, можно назвать это правительство аналогичным предыдущему. Я же считаю, что три месяца – слишком много для них, поэтому их нужно ставить на место уже сегодня.

– Хорошо, но «где деньги, Зин»? Откуда могут взяться деньги на инновации, если в стране их нет, а иностранные инвесторы боятся сюда заходить?

Кто сказал, что денег в стране нет? В стране есть поля, реки, недра, предприятия, генерящие огромное количество денег. Мы ведь с вами как-то существуем. С другой стороны, есть большие суммы, которые мы сегодня получаем от наших старых и новых партнеров. Американцев, европейцев.

Другое дело, что государство не умеет правильно и осознано расходовать эти деньги. Чиновники тратят их на всякую ерунду, совершенно не считаясь с людьми, которые сначала дали им возможность прийти во власть, а потом занять эти деньги. Чиновники расходуют деньги совершенно бездарно – бросая огромные суммы на какой-нибудь, например, шагающий экскаватор.

Для того, чтобы найти деньги, даже не обязательно обращаться к диаспоре. Диаспора у Украины, кстати говоря, очень большая, от 10 до 15 миллионов человек. И пусть не у всех диаспорян имеются сантименты к Украине, но если взять хотя бы 10 тысяч человек, обладающих капиталом в 10 млн, и попросить их каким-то образом помочь экономике страны – результаты будет ошеломляющими.

– Так Президент с премьером все-таки стараются?

Несколько слов в качестве оправдания Петру Порошенко. Все-таки он, наверное, лучший президент из всех, которые были в Украине до сих пор. И, наверное, один из лучших среди тех, кто был на всем постсоветском пространстве. Я, правда, не знаю и не могу говорить по поводу прибалтов, потому что я не сильно следил, что у них там происходило до того, как они вошли в Евросоюз. И не знаю насчет грузин, у меня так и не сложилось мнения по поводу Саакашвили. Мне кажется, что Саакашвили говорит то, что от него хотят услышать, и только.

Но я смотрю сейчас на Порошенко с большим воодушевлением – он достаточно ценностный человек, и на самом деле пытается что-то изменить. Мне кажется, что у него постоянно происходит внутренняя борьба, потому что он все-таки человек старой эпохи.

Он должен понимать, что его время скоро пройдет, и на его смену должен будет прийти совершенно другой лидер, который будет воспринимать мир совершенно по-другому. Но видимо сейчас обществу нужен такой вот «переходный» человек. Если вы меня спросите, кто мог бы быть сейчас лучшим президентом, то, если честно, я пока не вижу никого. Поэтому мне кажется, что у него есть шанс.

Другое дело – премьер-министр. Вот там на самом деле все очень тяжело. С точки зрения поведения и пиара, мне кажется, Яценюк справляется блестяще. Он умеет хорошо разговаривать – за всю историю существования страны так профессионально не говорил никто. Риторика у него отработана блестяще, он делает правильные паузы между словами, говорит так, что ему веришь. И, черт возьми, я и сам до сих пор верю, что у него есть какое-то ядро, и он действительно что-то хочет изменить. Но, к сожалению, факты доказывают обратное. Очень хочется в этом разубедиться.

– Можно ли в ближайшее время в Украине ожидать министра из Израиля?

Израильтяне не будут отказываться от гражданства, и это главное. Советниками – пожалуйста, министрами или их заместителями – вряд ли. Израильтянам есть что предложить. В контексте знаний, технологий, практик. Ведь менталитет очень близок.

Но задача украинского правительства – знать, что они хотят, прийти и взять. Все уже готово, практически все индустрии могут быть совершенно спокойно предметом сотрудничества между двумя странами. Израильтяне знают, как это делается, они готовы помочь. Совершенно искренне.

Да, никто не альтруист, все понимают, что, в конце концов, на этом можно будет заработать в будущем. Но заработать на совершенно другом уровне. Не украсть, не отжать, не приватизировать за три копейки, а заработать. Вместе. Это базовые принципы ведения бизнеса.

– Хорошо, что, по вашему, Украина может предложить?

Да много чего. В Украине живут очень талантливые люди, в современных украинцах есть что-то, что делает их особенными. Украинцы – это народ, у которого есть огромный потенциал, который, по сути, может очень сильно изменить Европу, сделать её лучше, светлее, омолодить её своей энергией и инициативой. В Украине колоссальное количество мозгов, особенно в высокотехнологической сфере.

– Кстати, многие «мозги» сейчас уезжают. В Европу, в тот же Израиль. А вы вот вернулись. Как по-вашему, где больше возможностей заработать?

В Украине, конечно. Европа плохо относится к чужакам. Израиль переполнен, там высокая конкуренция. И вы конкурируете с людьми, которые там родились, учились, обладают огромным количеством связей. Израиль – страна связей, это очень важная составляющая. В Израиле до сих пор существует огромное количество комплексов, связанных с русскоязычной алией. Кого-то устраивает эта ежедневная борьба за место под солнцем, с учетом дополнительного секторального фактора, меня – нет. Я долго пытался найти себя, и даже создал успешный проект в Израиле. Но при всем моем уважении к тому времени, а также к моим многочисленным друзьям-израильтянам, это далеко от того идеала, который я жду от жизни. Как сказал замечательный Михаил Казаков: «Я очень люблю Израиль, но я не очень люблю в нём себя». Так что не уверен, что уезжать – это хорошая идея.

Что касается бизнеса, я советовал бы дождаться, пока экономика Украины достигнет дна – поверьте, еще немного осталось. Потому что единственный путь, когда вы на дне – это путь наверх.

Экономика и бизнес