Календарь
Календарь
Недельная глава:
Шофтим

Был ли Пушкин антисемитом?

Русские классики и евреи. Часть 1

Ответ на этот вопрос кажется однозначным: безусловно, был! Достаточно вспомнить "презренного еврея" из "Черной шали" или образ ростовщика из "Скупого рыцаря", который обозначается просто как "Жид", хотя у него есть имя ("проклятый жид, почтенный Соломон"). Но в то же время в эпиграмме на Булгарина Пушкин роняет: "Будь жид – и это не беда!". В этой строчке, безусловно, чувствуется антисемитский подтекст, но одновременно это и признание в готовности общаться с евреями; пусть презрительно, пусть и свысока, но все же подавать им руку – в отличие от того же "нерукопожатого Булгарина".

Но давайте тогда вспомним и то, что в пушкинском наследии есть проникнутое чуть скабрезным юмором стихотворение "Христос воскрес, моя Ревекка!":

Христос воскрес, моя Ревекка!
Сегодня следуя душой
Закону бога-человека,
С тобой целуюсь, ангел мой.
А завтра к вере Моисея
За поцелуй я не робея
Готов, еврейка, приступить —
И даже то тебе вручить,
Чем можно верного еврея
От православных отличить.

Стихотворение датировано 1821 годом – поэт весной этого года жил в Кишиневе, где должен был неминуемо познакомиться не только с цыганами, но и с евреями и так или иначе пообщаться с ними. Разумеется, строкам "А завтра к вере Моисея за поцелуй я, не робея, готов, еврейка, приступить" не следует относить серьезно, и уж тем более это не повод для спекуляций о том, что Пушкин влюбился в какую-то бессарабскую еврейку Ревекку и ради нее был готов обратиться в иудаизм (как, впрочем, давно пора прекратить спекуляции о его еврейско-эфиопских корнях). И все же, согласитесь, что законченный антисемит так написать не мог. Что-то произошло между Пушкиным и евреями в Бессарабии – во всяком случае, вынесенные из жизни на юге впечатления о евреях явно были не только негативными.

И уж одно несомненно: отношение Пушкина к евреям явно эволюционировало с годами. Иначе трудно объяснить написание им в ноябре 1835 года чернового, так и оставшегося незаконченным попытки стихотворного переложения библейской истории о Юдифь (Иегудит):

Когда владыка ассирийский
Народы казнию казнил,
И Олоферн весь край азийский
Его деснице покорил, —
Высок смиреньем терпеливым
И крепок верой в бога сил,
Перед сатрапом горделивым
Израил выи не склонил;
Во все пределы Иудеи
Проникнул трепет. Иереи
Одели вретищем алтарь;
Народ завыл, объятый страхом,
Главу покрыв золой и прахом,
И внял ему всевышний царь.

Притек сатрап к ущельям горным
И зрит: их узкие врата
Замком замкнуты непокорным;
Стеной, как поясом узорным,
Препоясалась высота.

И, над тесниной торжествуя,
Как муж на страже, в тишине
Стоит, белеясь, Ветилуя
В недостижимой вышине.

Сатрап смутился изумленный —
И гнев в нем душу помрачил...
И свой совет разноплеменный
Он — любопытный — вопросил:
«Кто сей народ? и что их сила,
И кто им вождь, и отчего
Сердца их дерзость воспалила,
И их надежда на кого?..»
И встал тогда сынов Аммона
Военачальник Ахиор
И рек — и Олоферн со трона
Склонил к нему и слух и взор.

Согласитесь, такие строки патологический антисемит написать точно не мог. Думается, понятно, почему стихотворение осталось не законченным: поэту попросту не хватало знания Библии и еврейских источников, чтобы его продолжить, но даже в таком виде оно, безусловно, гениально. А в вопросе "Кто сей народ? И что их сила, и кто им вождь…?" явно чувствуется восхищение еврейским народом, силой его веры и готовностью во все времена полагаться на Бога…

Разумеется, остается только сожалеть, что этот шедевр остался незаконченным (а в черновом варианте, увы, имеется ряд смысловых и поэтических огрехов, которые случаются даже у гениев, тем более в черновиках). Впрочем, думаю, даже если бы Пушкин его закончил, мы бы вряд ли проходили его в школе. "Проклятый жид, почтенный Соломон" и "презренный еврей" были разрешены, но кто бы позволил советским школьникам заучивать наизусть строчку "Израиль выи не склонил"?!

И все же никогда не спешите с ответом на вопрос, был ли Пушкин антисемитом? Лучше просто скажите: "А почему вас это интересует?"…

 

Петр Люкимсон