Время
Закат
Календарь
Календарь

Оскар Марени – это история Израиля

Оскар Марени – это история Израиля

Писатель и историк Елена Макарова делится фрагментами жизни удивительного человека, который каждое утро ходил в кафе неподалеку от дома, пил кофе и читал газеты. «Мы соседствовали в Иерусалиме, часто его навещали. Когда я его спросила, что будет, если ты не придешь в кафе поутру, он ответил – вызовут полицию».

Записи. 2006 год

Он родился в Моравской Остраве (сейчас северо-восток Чехии) в 1907 году, в 30-х годах как сионист уехал в подмандатную Палестину, где прожил много-много лет.

Мы посетили его с Сережей 22 июня, он сказал, что послезавтра ему будет 100. Потом спросил, какой сегодня год. Мы сказали. Оказывается, он ошибся, ему будет 99, так что придется погодить с круглой датой.
За ним нужно ходить с магнитофоном, очень жаль, что я ленива.

Однако хорошо, что любопытна.

Оскар рассказывал про Жаботинского, тот знал 11 языков, на всех говорил как на родных. Оскар 10 лет состоял в его партии, а потом на него обиделся, в 32 году, кажется, когда тот его увидел и не счел нужным поздороваться. Но он отдает должное его гениальным и трагическим прозрениям. Когда Гитлер пришел к власти, Жаботинский сказал, что надо срочно вывезти из Европы 1,5 миллиона евреев. Но это тогда невозможно было сделать, евреи не хотели уезжать, к тому же халуцная идея – работа в ишувах на земле, мало кого устраивала, евреи боялись Палестины и ждали, когда пройдет чума. Что касается англичан, то их позиция на Ближнем востоке была твердой по отношению к евреям, поскольку у арабов была нефть и куча всяких доброт, и, если бы англичане повысили квоту, арабы бы восстали. (Другое дело, что в 33-37 году квота не добиралась).

Читайте также: Особый доктор Лео Каннер

Но Вайцман был очень нерешительным, это правда, Марени полностью это подтверждает. Он был плохим руководителем, вождь должен вести за собой, а этот, знай, оглядывался по сторонам. Оскар был за Герцеля, он считал, что сионистские идеи нужно проводить везде, не смущаясь. Герцель баллотировался даже в те партии, где никто о сионизме не слышал. Застолбить место.
Марени агитировал за сионизм в Остраве. Пришел к местному начальнику, предложил устроить встречу с сионистами, по списку там их числилось 250. Местный начальник сказал, что людей не собрать. Как? 250 человек! Тогда местный начальник стыдливо достал из ящика кипу шекелей и признался, что покупал их сам. Вообще идея работы на земле отпугивала людей, а евреи в ту пору бедняками не были.
Также остались в Остраве родители Марени, его сестра, потрясающая поэтесса Ильза Вебер с сыном и мужем, одного ребенка они переправили в Швецию. Оскар уехал в 1935 году в Палестину. Все остальные, кроме мужа Ильзы, погибли. А у них были сертификаты в Палестину, но эта мысль при всем ужасе 1939 года казалась им еще более страшной.

О русском языке

«Я помню некоторые слова с Первой мировой войны. Тогда у нас в Витковице (ныне часть Остравы) работали русские военнопленные, и я слышал, как они говорят. Моей первой женой была еврейка из России, но с ней мы говорили на иврите, тогда это было крайне важно. (Может, потому и развелись, что не понимали друг друга как следует?!)»

О Роберте Штрикере

«А как же, в Вене я писал для него статьи в «Ное Вельт» (Новый мир). Он был главным редактором, газета была рядом с кафе Максимилиан, и там мы с ним встречались. Университет штрассе, 9, если мне память не изменяет. Бизнес этот был для Штрикера убыточным, можно сказать, хобби, но он его не бросал из идейных соображений. У него была дочь, в Иерусалиме, но вот его ли она была дочь или приемная, я не помню. Он был много старше меня, толстый, я не знал, что он был в Терезине. И погиб.
Помню, мы после какого-то собрания сионистов из Центральной Европы сидели со Штрикером на подоконнике. Вечер, все в бриллиантах и смокингах, а потом, после 11 вечера, все как начали петь, и Штрикер сказал: «Когда евреям грустно, они поют веселые песни».

О Фрейде и немцах

Оскар днем был приглашен на обед продавщицей из магазина канцелярских принадлежностей. Она подарила ему две книги Кафки.
Я сказала: «Вау!»
«Никаких Вау, – ответил Оскар, - Просто дружеские отношения [во мужики, неужели и в 99 они могут представить амурные отношения с женщиной! – прим. Е.М.], она подарила мне книги, которые не так просто найти. Даже не зная, что в 20-х годах я ходил на лекции Фрейда. В большом концертном зале Вены. Было полно народа. И тут во время его лекции повскакали с мест фашиствующие молодчики с резиновыми дубинками и стали размахивать ими во все стороны. Они почему-то Фрейда терпеть не могли»

Сережа предположил, что из-за национальности.

Оскар подумал и сказал:

«Немецкая нация, чистота, устремленность в небеса, а тут приходит такой и говорит, что все – секс, либидо. Такая низменность, они этого принять не могли, а Фрейд как раз-то был прав».

О книгах и снах

Все свободное время Оскар читает.

«Четыре книги ждут меня у постели. Иногда читаю до 3 ночи. Зато моя молодая сиделка спит 24 часа в сутки, я поражаюсь ее способности спать. Может, это даже талант»

Президент прислал Оскару на день рождения подарок – позолоченную птичку. Был у него Иуда Бакон, художник, родом из Остравы, принес каталоги своих выставок.
Родителей у Иуды не было, но дядя с тетей заменяли ему родителей.
Я их прекрасно помню. Они погибли.

Мир сумасшедший, без юмора жить нельзя. Но факт – вот мы сидим в Иерусалиме...

Записи. Март 2007 год

Позвонила Оскару. Может ли он нас принять? Разумеется, идите! Мне для этого готовиться не надо.

Оскар приближается к 100-летию.
В определенном возрасте уже не справляют день рождения. Но Хануш решил что-то устроить, что – секрет.
Оскар каждый день читает газету. Иногда он теряет фокус и решает – пора пойти к врачу. Но не идет – решить можно, идти лень.

– Когда я был маленьким, я помню, дядя, брат Вилема Херлингера, показывал фокусы – то яйцо из уха вынет, то еще что-то учудит. История Вилема Херлингера очень интересная, он был сенатором, его убили фашисты.

– Откуда фамилия Марени?
– Фамилию мне выбирали у Усышкиных. У них был открытый дом, на углу улицы Усышкин, и все, кто приезжал в Иерусалим, обязательно наносили им визиты по окончании шабата. Менахем Мендель Усышкин, сын, следил, чтобы ни у кого не пустовали рюмки. Усышкин сказал, почему бы не выбрать тебе новое имя. Давайте его переназовем. Помню, там в тот день были Ицхак Гринбаум из Польши, и госпожа Усышкин, возглавляющая все дело, позвала Шмуэля, Гринбаума и меня в отдельную комнату. Госпожа Усышкина была богатая, они смогли построить три дома в Иерусалиме, Тель Авиве и Хайфе (для дочери и сына). Президент Боденхаймер женился на их дочери. Херлингер – это тот, кто заботится о сусле. Немцы, когда делали вино, то у них был обряд – капля крови в вино. Евреям такое вино пить не разрешалось. Поэтому пили сухое, кислое. Придумали мне 6 имен, все жуткие, одно было Бисри (от «босех»), на иврите «сусло». Я отказался. Я был готов сменить имя, но уж никак не на Бисри. И я придумал себе «Марени».

Про войну (Вторую мировую)

«Я хотел сражаться с немцами. И пошел добровольцем в английскую армию. Меня спросили – кто я по профессии, я сказал – контролер в банке. Меня взяли на эту же должность.
Я был в Северной и Южной Африке, в Египте. Англичане – джентельмены. Они брали евреев в армию, но с условием, что они не будут претендовать на ранг майора или офицера. Им не разрешалось служить в авиации и в танковых частях. Я должен был это подписать, и я подписал, но, конечно, во время войны это правило было нарушено. У меня были чешские документы, я им их перевел, но они не хотели себе головной боли, и не послали меня в чешскую дивизию. Англичане – джентельмены и эроганты. Чтобы я, еврей, мог получить чин, я должен был написать прошение самой королеве Елизавете. Зачем мне это нужно?! Я был в униформе, жил в гостинице, ел на деньги англичан. Они на меня тратились, но на войне копейки не считают.
В Египте у нас был маленький домик, где сидело все начальство, главному даже его огромную собаку доставили из дому. Двери были открыты настежь, у каждого был английский словарь, оказывается, они страдали безграмотностью, для нас, евреев, языки были чепуха, мы знали французский, немецкий, и писали без ошибок. А эти писали от руки, тогда же не было компьютеров, и то и дело кричали: «Марени, как пишется это слово?!»

Мне мама в детстве рассказывала, что еще до эсперанто был такой язык – волапюк, который умер. А эсперанто я учил в гимназии, у меня даже значок был - голубая звезда с «Э» в центре, я им очень гордился.

В Эрец я приехал с одной книгой – вон она, на полке, «Социализм, Коммунизм и Анархизм», а мои первые книги, которые я купил здесь – это «Современная биология» и «Ты и природа. Популярная физика».

Общество